19	Борис Акунин

Посси

    
    Посси у Фандорина собралось внушительное. Издали посмотреть - целое войско.
    Впереди два официально уполномоченных депъюти-маршала : сам Эраст Петрович и Маса. Следом еще двое верховых, Мелвин Скотт и Уошингтон Рид. По посадке в седле, по небрежному наклону шляп сразу видно - люди серьезные, настоящие ганфайтеры. На изрядном отдалении от конного авангарда двигались основные силы, в пешем строю. Все взрослое население общины «Луч света», сорок семь стволов. Точнее говоря, деревянных палок, ибо брать в руки оружие коммунары решительно отказались, так что демонстрировать эту армию противнику можно было только с расстояния. Женщин переодели в штаны и поставили сзади, на всех нацепили островерхие шляпы (их в селестианской деревне осталось сколько угодно).
    По расчету генерального штаба, в который входили Эраст Петрович и Скотт, хитрость должна была сработать. Если расположить «пехотинцев» по внешнему кольцу блокады и не велеть высовываться. Лишь бы до боя не дошло.
    Фандорин был сосредоточен и хмур - ощущал бремя ответственности за пацифистов, которых, что ни говори, вовлек в чертовски опасное дело. Зато Маса на своем пони сиял, как полная луна. Ему всё нравилось: и ковбойский наряд, и чудесный пейзаж, и прогулка на свежем воздухе, а более всего - маршальская звезда. Он битый час провозился с двумя этими жестянками, и теперь они сверкали так, что смотреть было больно.
    Пара, следующая за рыцарем Печального Образа и его жизнерадостным оруженосцем, выглядела примерно так же: «пинк» бледен и мрачен (правда, не от моральных страданий, а с похмелья); негр весел и улыбчив - днем привидения спят, а бандитов Уош не боялся. Участие Рида в экспедиции обошлось Эрасту Петровичу в два броска костей. После первого чернокожий лишился своих ста долларов, после второго оказался в числе добровольцев, сотню же получил обратно, в утешение.
    Однако еще на середине дороги план кампании затрещал по швам.
    Уошингтон Рид, напевавший какую-то легкомысленную песенку, вдруг замолчал и соскочил с лошади.
    Нагнулся к земле, ткнул дрожащим пальцем в отпечаток подковы.
    - Глядите! Квадратные гвозди! Здесь проехал Безголовый! Недавно!
    Скотт присел на корточки, потрогал след пальцем.
    - Большая лошадь. А с чего ты взял, что это Безголовый?
    - Знаю…
    Рида всего трясло. Лицо посерело.
    - Он заодно с Черными Платками!
    Плохо дело, понял Эраст Петрович и с наигранной бодростью воскликнул:
    - Отлично, сшибем двух птичек одним камнем!
    Уош попятился.
    - Только без меня. Воевать с Безголовым я не подряжался. Пегги, старушка, уходим!
    Не слушая уговоров, он понесся вниз по тропе. Серая лошадь потрусила сзади.
    - Эй!. - крикнул Эраст Петрович. - Может, кинем кости? Поставлю что хотите!
    Из-за поворота донеслось:
    - Изыди, сатана!
    Так фандоринская кавалерия сократилась на четверть.
    Боевого духа отряду это происшествие не прибавило. Тем не менее двинулись дальше.
    По узкой горной тропе посси двигалось цепочкой. Но перед выходом на плато Эраст Петрович собрал всех в плотную кучку и еще раз объяснил задачу.
    - Дамы и г-господа! Каждому из вас присвоен номер. Четные бегут вправо, нечетные влево. По краю всего открытого пространства расположена гряда больших камней. Прячетесь за них по двое - по трое, выставляете наружу палки и ни в коем случае не высовываетесь. Что бы ни происходило. П-понятно?
    - Я-асно! Поня-атно! - отозвался нестройный хор, в котором старательнее всего звучали женские голоса.
    У Эраста Петровича защемило сердце от нехорошего предчувствия. Однако менять план было поздно.
    - Вперед! - сказал он конным, доставая белый платок.
    Самый рискованный момент операций был сейчас. Если часовой, увидев трех всадников и рассредоточивающихся за их спиной пехотинцев, откроет пальбу, могут быть жертвы. Вся надежда на белый флаг.
    Фандорин поскакал вперед, изо всех сил размахивая платком и крича:
    - Не стреляй! Не стреляй! Мы хотим говорить!
    Часовой выстрелил, но, кажется, не по парламентерам, а в воздух - подал сигнал тревоги.
    - Всё! Спешиваемся! - догнал Скотт, показывая на большой валун, расположенный в центре плато.
    Это было обговорено заранее, все трое выпрыгнули из седел. Скотт гикнул на лошадей, и те припустили назад. Они больше не понадобятся.
    Прижавшись к нагретой солнцем поверхности камня, Эраст Петрович оглянулся и облегченно вздохнул.
    Первый этап операции прошел без сучка без задоринки.
    Стратегически важный пункт, откуда будут вестись переговоры, занят. Коммунары все целы и залегли в укрытие - оттуда торчат лишь верхушки шляп и палки, даже отсюда похожие на ружейные стволы, а уж со скалы тем более.
    - Малость погодим, - шепнул Скотт. - Пускай старшой подойдет. Не с часовым же переговариваться…
    В бинокль было хорошо видно голову дозорного, торчащую из-за камня: шляпа с широкими полями, черный платок на лице. Дуло «винчестера» быстро перемещалось вправо-влево - часовой нервничал.
    Минут через пять рядом возникли еще две шляпы.
    - Пора, - сказал Мелвин, прищуренные глаза которого зоркостью не уступали цейссовской технике. - Сам поговоришь?
    - Лучше ты. Тебя они наверняка знают.
    В руке «пинка» появился кожаный рупор. Откашлявшись и хлебнув из бутылки, Скотт заорал так, что у Эраста Петровича заложило ухо.
    - Эй вы, ублюдки! Это Мелвин Скотт из агентства Пинкертона. Со мной два помощника маршала и посси в полсотни человек! Вам из этой мышеловки не выбраться! Выходите по одному, с поднятыми руками!
    Никакого ответа. Две шляпы исчезли, осталась только одна.
    - Не надо было про поднятые руки, - недовольно сказал Фандорин. - На такое они нипочем не согласятся. Мы же обо всем условились! Они должны отдать девушку и уйти из д-долины!
    - Ты поучи меня, как вести переговоры с бандитами. - Скотт тряхнул бутылку и расстроился - виски оставалось на донышке. - Требуешь доллар - получаешь цент. Законы торговли.
    Со скалы замахали тряпкой.
    - Эй, Скотт! Хочешь серьезного разговора - поднимайтесь сюда! Двое!
    - Почему двое? - спросил Эраст Петрович.
    - Так всегда делают. Один торгуется, другой ходит взад-вперед, докладывает старшому. Можно, конечно, сказать, чтобы сами шли сюда, но это рискованно. Не дай Бог разглядят, что у нас с тобой за посси. Тогда конец.
    Соображение было здравое.
    - Если двое, то идем мы с Масой. Ты остаешься.
    - Согласен. Не оставлять же за главного китайца.
    - Он японец.
    - Какая разница. Только учти: они ни в коем случае не должны догадаться, что ты у нас командир. Иначе они вас не выпустят. Пусть думают, что посси привел Мелвин Скотт.
    
    Когда Фандорин с Масой вышли на открытое место и медленно направились к Двум Пальцам, камердинер сказал:
    - Это очень хорошо, господин, что у них тут принято вызывать двух парламентеров. Может быть, мы сами справимся с людьми в черных фуросики. Если их меньше десятка.
    Оказалось, что в утесе, на котором было устроено гнездо для часового, вырублены грубые каменные ступеньки.
    - Оружие положите на землю, чтоб я видел! - крикнули сверху. - И подымайтесь!
    Эраст Петрович выложил «русский» револьвер, Маса - короткий меч.
    - Эй, косоглазый, а из второй кобуры?
    - Там торько парочки, рис кусять!
    Маса расстегнул кобуру и показал торчащие оттуда деревяшки.
    Стали подниматься.
    - Без фокусов! Руки держите на виду! Вы у меня на мушке! - покрикивал сверху все тот же голос.
    В десяти саженях от земли в скале была выемка - будто дупло в гнилом зубе.
    Отличное природное укрытие было расширено и обустроено так, чтобы обеспечивать дозорному идеальный обзор и защиту. Здесь стоял деревянный стул, баклажка с водой, валялись окурки. К стенке была прислонена винтовка. Человек в низко опущенной шляпе держал в руках два револьвера, наведенных на переговорщиков. Глаза над черным платком были карие, настороженные.
    - Вон туда, один за другим и тихонько, тихонько.
    Он мотнул подбородком в сторону. В глубине виднелись еще какие-то ступеньки.
    Эраст Петрович шагнул на них первым.
    Оказывается, пост часового находился только на середине подъема. Лестница, вырубленная в утесе с обратной стороны и совершенно не заметная с равнины, вела на самую верхушку.
    Отсюда просматривался весь «рукав», вход в который стерегли Два Пальца. Это был узкий проем, языком врезавшийся в гору. В дальнем конце дощатый барак, корраль с лошадьми и прорубленная в склоне черная дыра - вероятно, вход в заброшенный рудник.
    Ступеньки привели на ровный пятачок диаметром в дюжину шагов, по краям окруженный подобием парапета. Там ждали еще двое, тоже в платках: один голубоглазый, с чистым юношеским лбом; у другого глаз только один, черный и злой. Вместо второго ввалившаяся ямка.
    - Плохо обыскал, Дик, - сказал кривой конвоиру. - У красавчика под фалдой «дерринджер». У китаезы в сапоге нож и в правой кобуре какая-то дрянь.
    - Я не китаедза. - Маса вынул из-за голенища стилет, а нунтяку опять попытался выдать за палочки для еды, но с одноглазым этот номер не прошел. Под смех юнца он сказал:
    - Рис потом будешь жрать. Если жив останешься… Снимай пояс. Брось вниз. Вот так.
    «Герсталь» пришлось вынуть из спинной кобуры и отшвырнуть в сторону. Все трое бандитов держали парламентеров на прицеле - не поспоришь.
    Но хуже было другое.
    Отсюда, с вершины утеса, всё плато просматривалось как на ладони: и засевший за валуном Мелвин Скотт, и расположившиеся полукругом коммунары. Хороший стрелок без труда достал бы пулей любого из них, на выбор.
    И потом: разбойников трое, а в коррале по меньшей мере полтора десятка лошадей. Где остальные бандиты?
    Однако спросил Эраст Петрович не про это:
    - Что с девушкой? Она жива?
    - Живее не бывает, - ответил черный глаз.
    Двое остальных разбойников радостно заржали, причем особенно заливался самый молодой - тот, что с голубыми глазами.
    - Никогда не видал китайца с шерифской звездой! - воскликнул он звонким, еще полудетским голосом и снова расхохотался. - Хорхе, ты только погляди!
    - Это японец. А з-звезда не шерифская, маршальская. Мы помощники маршала и наделены самыми широкими полномочиями. - Фандорин старался говорить как можно официальнее. Что-то не нравилось ему это безудержное веселье. - Вы сами видите, сколько нас. Отдайте нам девушку, и я попытаюсь договориться, чтобы вам разрешили покинуть долину. Селестианцы очень злы на вас за шутку с Безголовым Всадником, но я п-попробую.
    Он выжидательно замолчал, чтобы посмотреть, какой будет реакция на эти слова.
    Реакция была все та же: голубоглазый закис от смеха, кареглазый фыркнул, черноглазый Хорхе чуть прищурил свое единственное око.
    - Очень признательны за великодушие, сеньор, - с комичной серьезностью поблагодарил он. - Народу у вас много, это правда. Но что толку? Нас тут не возьмешь, сами видите. Вода в лагере есть. Еда тоже. В крайнем случае можем питаться кониной, ее на год хватит.
    - Ну, ты, Хорхе, сказал! Кониной! - загоготал самый молодой. - Умора!
    Фандорин быстро проговорил по-японски:
    - Тут какой-то подвох. Они тянут время.
    Маса улыбнулся.
    - Наверно, сейчас набросятся. Чур, мне достанется Черный Глаз. Он опасней. Вам, господин, двое остальных. По-моему, честно.
    - Сю-сю-мусю, - передразнил весельчак. - Ха-ха-ха!
    Но японец ошибся. Никто на парламентеров нападать не стал. Выстрелы грянули внизу.
    Обернувшись, Эраст Петрович увидел, что прямо из отвесного склона горы, словно в сказке, на плато один за другим выскакивают люди. Их было с дюжину. Лица закрыты черными платками.
    Паля на бегу, бандиты быстро приближались к Мелвину Скотту, заходя ему в тыл.
    На фальшивых «селестианцев» внимания не обращали вовсе - видимо, маскарад разбойников не обдурил.
    «Пинк» вскочил на ноги, выхватил оба револьвера и даже успел несколько раз спустить курок, но через секунду опрокинулся навзничь. К нему подошли несколько человек. Один держался за простреленное плечо. Даже сверху было слышно, как бешено он сыплет ругательствами. Пнул лежащего ногой, потом разрядил в него весь барабан. Еще двое подхватили убитого за ноги, поволокли к обрыву.
    Тем временем непротивленцы, побросав никого не обманувшие шляпы и палки, со всех ног улепетывали в сторону тропинки. Бегство сопровождалось истошным женским визгом. Бандиты несколько раз пальнули вслед, но, кажется, больше для острастки.
    Вся баталия не заняла и полминуты.
    Как мертвого «пинка» скинут в пропасть, Эраст Петрович смотреть не стал, отвернулся.
    На них с Масой были наставлены три поднятых ствола. Даже четыре, потому что у одноглазого револьверы были в обеих руках.
    - Сеньоры, вы предпочитаете быть застреленными или повешенными? - с глумливой учтивостью осведомился Хорхе. - Первое, конечно, менее мучительно, но и во втором варианте имеются свои преимущества. Пока ребята подойдут, пока сделаем петли… Это по меньшей мере лишних полчаса жизни.
    Кареглазый Дик сказал:
    - Никогда еще не вешал помощников маршала. А ты, Билли?
    - Не-а. Интересно будет поглядеть, как они дрыгаются.
    Парнишка опять прыснул.
    Переглянувшись, Фандорин и Маса сделали одно и то же движение: положили правую ладонь на жестяную звезду.
    - Хотите снять? Выйти в отставку? - спросил Хорхе. - Поздно, сеньоры.
    Голубоглазого эта реплика рассмешила так, что он прямо пополам согнулся. Тем самым облегчив фандоринскую задачу - все-таки справиться с двумя противниками сложнее, чем с одним.
    - Ити-ни… сан! - пропел Маса.
    Одна звезда полетела в лоб Дику, вторая в горло кривому Хорхе. Одновременно Фандорин и Маса прыгнули в стороны друг от друга.
    Кареглазый был менее расторопен и выстрелить не успел - схватился руками за рассеченный лоб. Опять же расчет у Эраста Петровича оказался вернее. Пускай края звезды и были остро отточены (не зря же Маса с жестянками столько возился), но артерию этим оружием не рассечешь, не сталь все-таки. Зато оглушить противника на секунду можно, если бросок достаточно силен.
    А вот Хорхе, хоть и с оцарапанным горлом, выпалил из обоих револьверов. Так что предосторожность с прыжками в стороны оказалась не лишней.
    Но помогать японцу Фандорин сейчас не мог, у самого забот хватало. Во-первых, нужно было нейтрализовать хохотуна. Тот разогнулся, выпучил свои голубые глаза и даже успел положить палец на курок. Но не более. Эраст Петрович молниеносным рывком преодолел расстояние, отделявшее его от бандита, и нанес удар ребром ладони пониже уха. Этого хватило.
    Кареглазый, мазнув по лицу струящуюся кровь, ощерил зубы и вскинул оружие. От пули Фандорин уклонился, качнувшись вбок, а второй раз выстрелить противнику не позволил. Жестокий прием - «коготь сокола», прибегать к нему позволительно лишь в последней крайности. Растопыренными, напряженными пальцами бьешь по лицу, так что атаке одновременно подвергаются пять жизненно важных точек: переносица, оба глаза и нервные центры под скулами. Смерть наступает мгновенно.
    Теперь можно было и японцу помочь. Но Маса обошелся без поддержки. Гортанно вскрикнув, он подсек одноглазого, кинувшись ему в ноги. Приподнялся, двинул железным кулаком от локтя - точно в сердце, только ребра захрустели.
    - Негодяй! Он попал мне в ляжку, - пожаловался Маса, поднимаясь.
    На синей штанине сквозь грубую ткань проступало темное, быстро расширяющееся пятно..
    - Перетяни потуже, - недовольно велел Эраст Петрович.
    Как неудачно все складывалось! А ведь главные неприятности еще впереди.
    К Двум Пальцам со всех ног бежали Черные Платки - услышали стрельбу. Фандорин подобрал одну из винтовок, выстрелил. Залегли, но открыли ответный огонь. По камням защелкали пули, у самого уха провизжал рикошет.
    За всеми не уследишь, кто-нибудь непременно просочится, и тогда уже с этого чертова утеса не спуститься. А Маса истекает кровью…
    - Вот и верь после этого специалистам, - сердито обругал Фандорин покойного «пинка». - «Нет второго выхода, нет второго выхода». Надо поскорей убираться отсюда. Спускайся первым, хромоногий!
    Он высунулся меж камней и выстрелил еще пару раз, но как следует прицелиться возможности не было. Черные Платки были слишком близко, палили не переставая и, надо отдать мерзавцам должное, довольно метко.
    Пока Маса, кряхтя, спускался по ступенькам, Эраст Петрович наклонился над голубоглазым. Тот лежал без сознания, запрокинув голову.
    На шее, пониже платка, беззащитно подрагивал кадык.
    Пускай живет, черт с ним.
    Подобрав свой «герсталь» и несколько раз выстрелив вниз - чтоб бандиты не слишком торопились, Фандорин бросился вдогонку за слугой,
    Дорога была только одна - вглубь ущелья, к прииску.
    Вот они добрались до длинного дощатого барака, в котором, очевидно, когда-то жили старатели.
    - Настя! Где вы? - крикнул Эраст Петрович, толкая дверь.
    Длинная грязная комната. На полу валяются одеяла, седла, пустые бутылки. Здесь, стало быть, и квартирует банда. Внутри никого. Значит, на вылазку шайка отправилась в полном составе.
    Девушки нигде нет.
    - Господин, идите сюда! - закричал с улицы Маса.
    Он стоял возле корраля.
    - Узнаете?
    Японец показывал на крупного коня, от природы, вероятно, бывшего белой масти, но всего размалеванного большими пятнами. Вблизи было видно, что это угольная сажа.
    - Чубарый Безголового Всадника, - кивнул Фандорин. - Но откуда ты-то его знаешь? Тебя ведь у Змеиного Каньона не было?
    Маса удивился.
    - Про всадника без головы ничего сказать не могу, но на этой лошади скакал главарь разбойников, которые напали на наш поезд.
    Верно! У коня та же стать, та же посадка головы.
    - А вот и саван нашего п-привидения.
    Эраст Петрович подобрал с земли длинное пончо, под плечи которого было подложено нечто вроде несложного деревянного крепления с обручем, а спереди в ткани прорезано отверстие для лица. Если надеть обруч на лоб, получался огромный безголовый силуэт. Посмотришь издалека, да еще ночью или на рассвете - напугаешься.
    Однако времени на дедукцию не было.
    Нужно разыскать девушку, а потом еще понять, как выбираться из этого тупика наружу. Сумели же бандиты просочиться через гору!
    - Куда теперь, господин? - спросил Маса. - Слышите, они перестали стрелять. Нам лучше поторопиться.
    - Туда, - показал Фандорин на черный зев бывшего рудника.
    Больше все равно было некуда.
    
    

Под землей

    
    Помощника он оставил у входа. Когда из ущелья покажутся преследователи, пара выстрелов из винтовки на время поумерит их пыл.
    Насколько запущенным и грязным был барак, настолько опрятно и ухоженно выглядела пещера, вырубленная в толще горы.
    Фандорин с удивлением оглядел деревянную обшивку стен, посыпанный свежими опилками пол, масляные лампы на крюках. По углам помещения было несколько закрытых отсеков с гладко струганными стенами и настоящими дверями.
    Скорее всего, здесь живет главарь, отдельно от своих головорезов, подумал Эраст Петрович и вдруг заметил, что дверь комнаты, расположенной в самой дальней части подземелья, заперта снаружи на засов.
    - Настя! Вы здесь? - позвал он, отодвигая металлический брус.
    - Да, да! Кто это? - донесся с той стороны нежный девичий голос.
    Фандорин рванул створку, одновременно вынимая из кармана электрический фонарь, чтоб осветить темницу. Только это была отнюдь не темница.
    В довольно просторной комнате горела керосиновая лампа с матерчатым абажуром. На полу лежало несколько бизоньих шкур. Был здесь и шкаф с зеркалом, и довольно приличный стол, и пара кресел. Сама пленница сидела не на груде гнилой соломы, а на большой железной кровати, среди мягких подушек.
    Вид у похищенной Насти был не сказать, чтобы сильно исстрадавшийся.
    Правда, спасителю она обрадовалась. Вскочила с ложа, ликующе взвизгнула, даже бросилась Эрасту Петровичу на шею и звонко его расцеловала.
    - Вы ц-целы? - на всякий случай спросил он, хоть и так было видно, что девушка пребывает в отменном здравии. - Тогда скорее. Нужно уходить. С минуты на минуту здесь появятся бандиты.
    Будто в подтверждение этих слов от входа донесся выстрел, потом еще один. Маса выругался по-японски - должно быть, промазал.
    В ответ загрохотали другие выстрелы, многочисленные, но приглушенные толстыми стенами.
    - Куда же мы пойдем?
    Красавица не трогалась с места, ласково глядя на озабоченное лицо Эраста Петровича.
    - Здесь где-то должен быть ход. Вы не з-знаете?
    Настя дернула плечиком.
    - В глубине пещеры я видела какую-то галерею. Но только я туда не полезу. Там, наверно, грязно. Летучие мыши, еще какая-нибудь гадость.
    Он ошеломленно смотрел на нее.
    - Но мы не сможем долго их удерживать! У моего помощника мало п-патронов!
    - Так не удерживайте. Убегайте. Но меня увольте.
    - Почему?!
    Скривив хорошенькое личико, Настя протянула:
    - Опять к товарищам коммунарам? Ну их. Здесь веселее. И кавалеры поинтересней.
    Она сладко потянулась, очень похожая сейчас на разнежившуюся кошку.
    Вот они, плоды социалистического воспитания, подумал Эраст Петрович с содроганием. Только теперь он заметил, что на столе стоит бутылка вина, ваза с фруктами, коробка шоколадных конфет.
    - Конечно, мальчики грубоваты, - задумчиво продолжила раскрепощенная девица. - Но это ничего. Их можно выдрессировать. Умная женщина, оказавшаяся одна среди мужчин, всегда сумеет хорошо устроиться. Если не потеряет присутствия духа. Смотрите, что мне подарили! - Она вытянула из-под платья золотой самородок на цепочке. - Это вам не кружевное белье от Кузьмы Кузьмича.
    Снова ударил выстрел.
    - Господин! У меня осталось три патрона! - крикнул Маса. - Если девушка не может идти, берите ее на руки и бежим!
    - Еще минута! - громко ответил ему Эраст Петрович. - …Однако, Настя, что с вами будет д-дальше? Вы об этом подумали?
    - Конечно. - Девушка очаровательно улыбнулась. - Накоплю побольше подарков вроде этого. Тут есть два-три очень милых молодых человека. Выберу какого-нибудь одного, посимпатичнее. И сбегу с ним. В жизни столько всего интересного!
    Эраст Петрович смотрел на расчетливую красотку с отвращением. Ай да сон Веры Павловны. Далеко же упало яблоко от прекраснодушной яблони. Ради того чтобы спасти эту хищную стервочку, потрачено столько усилий, лишились жизни несколько человек, в том числе бедняга Скотт, так и не добравшийся до благословенных мест, где люди ходят по улицам без кобуры на поясе.
    Средневековый самурай разрубил бы распутницу надвое и счел бы, что совершил благое дело. Фандорин же ограничился тем, что сделал шаг назад.
    Настя поняла его движение неправильно.
    - Но я переменю план, если вы пообещаете взять меня с собой, - проворковала она, - С таким человеком, как вы, я пойду на край света. Даже полезу в подземелье с летучими мышами.
    - Нет уж, оставайтесь. - Он запнулся. - Желаю вам… интересной жизни, сударыня.
    Маса уже нетерпеливо сопел за дверью.
    - Где барышня? - спросил он. - Ее придется нести на руках.
    - Не п-придется. Мы уходим одни.
    Фандорин быстро двинулся вглубь пещеры, где, по словам Насти, должна была находиться галерея. Но слова, прозвучавшие за спиной, заставили его остановиться.
    - Это хорошо, господин. Потому что нести двоих - слишком тяжело даже для такого выносливого человека, как вы.
    Японец стоял, прислонившись к стене и держа раненую конечность на весу. Он был очень бледен и слегка пошатывался.
    - Мне жаль, господин, но я совсем не чувствую ногу. Прошу позволения опереться на ваше плечо.
    Вернувшись, Эраст Петрович обхватил Масу за талию, и, полуковыляя-полупрыгая, они устремились в темные недра рудника.
    Недлинный, тускло освещенный коридор привел к шахте, уходившей вертикально вниз. Туда спускалась крепкая деревянная лестница с перекладинами. Вдоль нее были протянуты два каната, закрепленные на шкиве. Подъемное устройство, оставшееся с прежних времен?
    Маса повеселел.
    - Очень хорошо, господин. Я смогу передвигаться сам. Он пролез между двумя перекладинами, оказался под лестницей и повис на руках. Потом быстро-быстро, по-обезьяньи цепляясь, заскользил вниз. Эраст Петрович, спускавшийся обычным образом, то есть при помощи ног и спиной вперед, сразу же отстал.
    Лестница закончилась площадкой из досок, под которой начинался новый пролет.